Мой дедушка, Фридман Лев Владимирович, родился 25 августа 1913 года в Одессе. Учился в финансово-экономическом институте в Харькове. В 20 лет женился на 16-летней Кларочке Годфрид. Все подруги отговаривали Кларочку выходить замуж "за такого старика", а его родные ужасались: "Рано!". Но пара получилась великолепная.

   А Лева сразу показал свой характер - молодая семья стала жить отдельно и независимо. В 1937 году в Харькове родилась Лола, в 1940 - Светлана, моя мама. В этом же году, закончив институт, дедушка получил распределение на завод в город Мончегорск. Думал обустроится там, вызвал семью, но началась война. Завод эвакуировали в казахстанский поселок Карсакпай.

   Началась другая жизнь. Жили очень тяжело, голодно, но дружно. Семья вновь собралась вместе. Вызвали маму Клары Константиновны, добились перевода отца, Константина Годфрида, в Карсакпай (он был сослан в 1937 году на поселение в Казахстан). Дедушка, как специалист с высшим экономическим образованием, работал начальником планово-экономического отдела Капсакпайского ГОКа, а бабушка - воспитательницей в детском садике.

   В 1948 году, при создании Жезказганского горно-металлургического комбината, семья переехала в поселок Рудник, центр медного края. На шахтах в основном работали заключенные Карлага. Сотрудниц планово-экономического отдела (в основном это были жены расстрелянных "врагов народа") по утрам приводили на работу под конвоем. Дедушка был единственным свободным на весь отдел. Но если заключенных кормили обедом, то свободным хлеб приходилось добывать самим. Женщины жалели своего начальника. Он ходил в пиджаке, из-под рукавов выглядывали белые манжеты рубашки, под воротником повязан галстук. "Лев Владимирович, снимите пиджак, вам ведь жарко!". А как же его снять, если и манжеты, и воротник просто пришиты к пиджаку?!

   Во время войны у Льва и Клары родилась третья дочка, Полина, но она прожила только два года. В 1947 году появился долгожданный сынок, Володя. Старшие девочки ходили в школу, и на школьной фотографии того времени моя мама единственная стоит в школьном фартуке и с бантиками. Жили в бараках, по нескольку семей вместе. Девочки с ночи выстаивали огромные очереди за хлебом. Дедушка Константин умер, бабушка Мария Яковлевна уехала на Украину к родственникам.

   В 1953 году семья переехала в Жезказган. "Жить стало легче, жить стало веселее". Возвращаться на родину в Харьков не стали.

   Лев Владимирович был очень веселый и добрый человек. Постоянно пел какие-то одесские песенки, и я представляла его то бесшабашным матросом, то холеным денди. Рядом с ним всегда Клара Константиновна. Вокруг них, в большом и дружном доме, собирались видные люди Жезказгана, большая и шумная компания.

   Нас, внуков, дедушка очень любил. Особенно старшего, Бориса. "Девчонки - это девчонки, а вот внук - это человек". Борис был худеньким, и его постоянно приходилось уговаривать хоть что-нибудь скушать. Дедушка нарезал обыкновенный бутерброд на меленькие кусочки, и "поезд ехал в рот". Помню, как-то дети вообще отказались есть, дело было осенью, и тогда дедушка сказал: "Обед отменяется. Мы сейчас едем на бахчу, только там придется поработать". Глаза у детей сразу же загорелись. Все продукты сложили в корзинку, мы сели в старенький "Москвич" и отправились в степь. Там, на свежем воздухе, все было быстренько съедено. А дедушка тем временем взял три арбуза, уложил их на земле неподалеку от машины и скомандовал: "А теперь идите, собирайте арбузы, ведь мы приехали сюда работать!".

   Руки у дедушки были "золотые". Любую работу он выполнял с точностью и скрупулезностью. Сам переплетал огромные альбомы для своей коллекции марок. Сам "вязал" сети для ловли рыбы. А рыбак был страстный, в мороз мог сидеть возле полыньи часами, чтобы наловить плотвичек для кошки.

   В 1990 году дедушка заболел. Он никому не жаловался, все с виду оставалось как и прежде. Только бабушка сказала: "Лева не свистит и не поет, значит, он болен". Проболел всего два месяца, и 5 октября 1990 года его не стало. А через два года за ним ушла и бабушка.

Екатерина Поликарпова